7 декабря Государственный Эрмитаж отмечает свой день рождения – музею исполняется 263 года.

размещено в: Новости, Новости музея | 0

В блокадную пору кабинет академика Орбели в Эрмитаже был запитан от плавбазы подводных лодок “Полярная звезда”, стоявшей у Дворцовой набережной.
Вот эпизод из книги Н.Михайловского “Штормовая пора”:

“…комбриг … подошел к электрикам и сказал:
— Вам есть поручение.
Матросы встали.
— Эрмитаж знаете?
— Еще бы, напротив нас будет. Мы там летом картины и гробницу Александра Невского упаковывали.
— Правильно, — сказал Трипольский. — Стало быть, вы должны знать и директора Эрмитажа академика Орбели.
— Знаем, — почтительно отозвались матросы.
Трипольский продолжал:
— Сейчас он пишет научный труд, а в кабинете тьма, хоть глаз выколи. Ходит с фонариком «жиу-жиу». Мозоли на руке натер. Мы случайно узнали об этом и обещали помочь. Надо побывать у него сегодня же и провести с корабля электричество прямо к нему в кабинет.
— Это мы вмиг сделаем, товарищ комбриг, — сказал старшина электриков. И тут же рассказал, как в первые дни войны эвакуировался Эрмитаж. Упаковкой картин, скульптур, различных антикварных вещей занимались сотни людей. Им помогали курсанты Военно-Морского училища имени Фрунзе. Они явились тогда в кабинет академика И. А. Орбели и доложили:
— Прибыли в ваше распоряжение. Что прикажете делать?
Иосиф Абгарович сидел у телефона — ему должны были звонить из Москвы.
— Я сейчас не могу отсюда отлучиться, — пояснил он, — а вы сами, пожалуй, не найдете зал с картинами Ван-Дейка. Там научные сотрудники заняты упаковкой. И вам дело будет…
— Почему же не найдем? Найдем! Не раз у вас в музее бывали.
— Это дальний зал.
— Мы знаем. Разрешите идти?
Академик Орбели только развел руками.
— Ну что ж, попробуйте.
Поговорил по телефону и отправился за курсантами, убежденный, что они не найдут зала с картинами Ван-Дейка. Каково же было его удивление, когда, придя в зал, он застал там курсантов, уже действовавших вовсю…
— Сами нашли? Молодцы! — сказал Орбели.
— Что мы, Ван-Дейка не знаем! — обиженным тоном заметил кто-то из курсантов. — Сколько раз ходили к вам на экскурсии.
Этот случай остался в памяти старшины, и, быть может, потому он с таким жаром принял теперь поручение Трипольского.
В тот же вечер моряки-подводники протянули провод в кабинет ученого. Возвратившись, старшина рассказывал:
— Пришли мы, а там действительно темнота… Подвели шнур к настольной лампе, дали свет. Академик обрадовался, даже в ладоши захлопал. Потом сели — закурили. Он на больные ноги жалуется; глянули мы под стол, а электропечка бездействует. Ну, мы мигом подвели контакты к печке, и спираль стала накаляться. Академик не знал, как нас благодарить. Вспомнил, что во время эвакуации моряки упаковывали картины Ван-Дейка, а мы говорим: «Так это мы и работали». Он еще больше обрадовался. «Ну, — говорит, — в долгу я перед флотом, после войны рассчитаемся». Потом мы ему вопросик подбросили: «У вас баня есть?» Он очень удивился: «Какая же в Эрмитаже может быть баня?» А мы ему: «В таком случае, просим к нам на «Полярную звезду». У нас по субботам можно вымыться…»
С тех пор академик Орбели стал частым гостем на «Полярной звезде». Но еще чаще видели его на линкоре «Октябрьская революция», на крейсере «Киров», на миноносцах, тральщиках, «морских охотниках». За время блокады он выступил более двухсот раз с докладами о боевом прошлом великого русского народа и на другие темы. Он считался своим человеком среди балтийских моряков. Он был их другом.”

Плавбаза “Полярная Звезда” у стен Эрмитажа.